НА ПЕРЕКРЕСТКЕ КУЛЬТУР И ЦИВИЛИЗАЦИЙ

 
 

Отчет об автомобильном путешествии по Восточной Турции весной 2010 г.

 
 

Причерноморье и Центр. Возвращение

< предыдущая глава

следующая глава >

Добравшись до Черного моря, остановились заночевать в Ustabaş hotel в городе Хопа (Hopa). Комната с завтраком обошлась в 50 лир (25 евро), к которым добавилось 5 лир за парковку неподалеку.

Утром 5 мая отправились на запад в сторону Трабзона по прибрежной дороге. Это шикарная четырехполосная трасса с хорошим цепким и ровным покрытием. До настоящей автомагистрали, увы, не дотягивает: встречаются левые повороты и развязки, да и слишком повторяет очертания береговой линии, отчего довольно извилистая. Впрочем, большинство мысов «срезаются» туннелями, а трафик был невелик, так что скорость удавалось держать приличную. После нескольких дней на дорогах захолустного турецкого Востока качество причерноморской  трассы было особенно заметно.

В Трабзоне стали искать указатель налево на монастырь Сумела или на деревню Мачка (Maçka), расположенную на пути к нему. Не спеша проехали весь город насквозь, старательно вертя головами и вглядываясь в придорожные знаки. Увы, нужного указателя не нашли. Тогда решили дать iGO возможность реабилитироваться и вежливо попросили ее привести нас в Сумелу.

Программа тут же уверенно показала дорогу и повела в горы, минуя Трабзон, который был уже позади. Мы с сомнением переглянулись, но решили ей поверить и последовали по предложенному маршруту. Но недолго. Проехали километров пять по каким-то проселками, миновали пару деревень, после чего iGO ничтоже сумняшеся заявила, что она потеряла дорогу и умыла руки, не извинившись и не выказав сожаления. Ну что тут скажешь – бездушная железка, хоть и с человеческим голосом. Больше мы к ее помощи не обращались до самого конца путешествия.

А пока что вернулись в Трабзон и поехали в обратном направлении, но уже не по берегу, а по городу – в расчете все-таки увидеть нужный указатель. На сей раз нам повезло, мы свернули направо в нужном месте и дальше по указателям спокойно доехали до монастыря Сумела (Sümela Manastırı).

Сюда ведет очень живописная дорога, взбирающаяся верх по ущельям речных долин. Даже сегодня, в эпоху глобализации, хорошо чувствуется отшельническая уединенность обители. Она нависает над долиной, будто чудом прилепившись к скале.

От парковки нужно пробираться пешком по тропе, и можно мысленно продлить такую тропу обратно и заменить ею пройденный асфальт, чтобы представить себе, как далеко спрятались основатели монастыря от мирской суеты.

Сумела знаменита не только своим уникальным расположением. Это очень старый монастырь, появившийся здесь еще в IV в. н.э., то есть в ранневизантийские времена. Только-только император Константин основал свою новую столицу на месте нынешнего Стамбула, как здесь появились греческие монахи, которые принесли в Сумелу одну из самых значимых святынь христианского мира: икону Богородицы, написанную евангелистом Лукой с натуры (надо бы добавить слово «якобы»).

Увы, Сумела не пережила превращения Османской империи в турецкое национальное государство и последовавшего за ним обмена населением с Грецией. В новой Турции христианство было, мягко говоря, не в почете. Деятельность обители прекратилась, знаменитая икона переехала в греческую Македонию, а монастырские здания превратились сначала в заброшенные руины, а потом в туристский объект.

Сегодня главной достопримечательностью Сумелы являются многочисленные фрески, хоть и подвергшиеся вандализму, но не потерявшие своей привлекательности и выразительности.

Нас удивила надпись с использованием незнакомого алфавита. Больше всего он напоминает греческий, но все-таки от него отличается. На глаголицу похож еще меньше. В общем, мы так и не поняли.

На обратном пути зашли пообедать в ресторан при дороге.

Здесь впервые за всю поездку нас обслуживала девушка-официант, до сих пор попадались одни мужики – Азия-с. Впрочем, мужик и здесь наличествовал, и оба они были хмуроваты и малоприветливы. Саша вспомнил героиню «Детей полуночи» Салмана Рушди, которая работала в лавке и чувствовала, что покрывается чирьями оттого, что на нее целый день смотрели мужчины. В общем, мы сочли, что обслуживание не на высоте. Но еда была вкусной:  два супа, местная каша куймак (kuymak) из кукурузы с маслом и сыром, салат, два горячих и два айрана обошлись в 45 лир (23 евро)

Вернулись в Трабзон (Trabzon), он же в традиционной русской историографии Трапезунд. Запарковались в абстрактном месте посреди города и отправились на осмотр.

Туристов практически не было, в городе шла обычная повседневная жизнь.

Дети возвращались из школы,

мужчины чуть ли не поголовно сгрудились вокруг телевизоров, забросив свои лавки.

Мы некоторое время недоумевали по поводу массового телепросмотра, а потом выяснили, что в этот момент шел матч турецкого футбольного чемпионата, где встречались местный «Трабзонспор» со стамбульским «Фенербахче». Здесь это принципиальные соперники, примерно такие, как в России «Зенит» и «Спартак». Поэтому внимание мужской половины города матчу было обеспечено.

Центр Трабзона окружен остатками внушительных крепостных стен.

Но главной достопримечательностью служит Айя-София (Ayasofya), византийская церковь, превращенная после в мечеть, а теперь в музей.

Снаружи она выглядит несколько приземисто, но интерьер все компенсирует. Просторная светлая архитектура, легкие колонны и большой зал. Фрески сохранились плохо, но все равно показалось очень душевно.

Вечером доехали вдоль моря в Тиреболу (Tirebolu), нашли отель, поторговавшись, сбили цену с 80 до 60 лир (30 евро) за номер с завтраком и заселились.

Поиски ужина превратились в небольшой квест, потребовавший всего турецкого словарного запаса, который мы сумели к этому времени почерпнуть из разговорника.

Для начала спросили на ресепшн «ийи ресторан?». Администратор помахал рукой налево от входа и сказал «ики километр». Нам ответ не понравился, поскольку тащиться два километра было лень. Переспросили «локанта?» (столовая), он помахал рукой в другую сторону и сказал «юч йюз метер». Туда и отправились.

Но идти триста метров не понадобилось. Уже рядом, на другой стороне улицы, обнаружилось пустое заведение, видимо, не попадающее ни в разряд ресторанов, ни в разряд локант. Косяк входной двери подпирал скучающий хозяин, смотревший на нас с надеждой. Очень хотелось попробовать черноморской рыбы, раз уж оказались на морском берегу, а потому мы с ответной надеждой спросили «балык?» Но нет, ресторатор покачал головой.

Все равно решили больше никуда не ходить и продолжить традицию питаться бараниной. По-английски хозяин не говорил ни слова. Но в названии бараньих потрохов мы уже слегка поднаторели.

«Кузу?» «Эвет».  Что ж, уже хорошо, баранина есть. А печенка? «Кузу джиер?» Увы. А сердце? Такого слова в разговорнике не было :-( Пришлось прибегнуть к сочетанию английского и жестов. «Кузу харт?» –  спросил я, потыкав себя пальцем в левую сторону груди. О, сработало! Отлично, тогда «ики кузу харт вэ ики айран».

Мы сели за столик, а хозяин, уже переквалифицировавшийся в официанта, ушел. Но вскоре вернулся и поманил нас пальцем.

Заинтригованные, мы пошли за ним и оказались в холодильнике, где висели говяжьи туши. Он с заметным усилием раздвинул их, извлек затесавшуюся среди них баранью, вырезал почку и предъявил нам на опознание – мол, вы точно этого хотели? Я согласился, Саша предпочел просто кузу. Но наш турецкий визави снова решил удостовериться, что верно понял незадачливых безъязыких посетителей. Он отрубил от туши кусок, предполагавшийся на жаркое, и вопросительно протянул его Саше. Отруб его вполне устроил, и мы вернулись за стол.

Хозяин снова переквалифицировался, теперь уже в повара. Он развел мангал на улице, нарубил салату, пожарил почки и баранину, и все вышло, как всегда, вкусно и, как обычно, дешево. За ужин мы заплатили 24 лиры, то есть около 12 евро.

Тиреболу, как и сутки назад Хопу, использовали только для ночевки, осматривать здесь ничего не стали и с утра двинулись дальше. Через полтора часа и 150 км были в Унье (Ünye), где попрощались с морем и свернули налево в горы и поднялись до 1200 м высоты.

Обратили внимание на разницу в цветении и вегетации. Внизу уже полноправное лето, все распустилось, ветки покрыты сочной зеленью, а здесь, в горах, еще весна в разгаре, цветут плодовые, листочки светлые и маленькие, а некоторые деревья и вовсе пока голые.

В неожиданно абстрактном месте нас остановили Jandarma trafik. Спросили, говорим ли мы по-турецки, один перешел на английский, спросил, кто мы по профессии (?!) и куда едем. Документов не спрашивали, ответами удовлетворились и отпустили. Смысл этого действа нам не открылся.

Дорога перевалила хребет и свалилась вниз около Никсара (Niksar), бывшей римской Неокесарии.

После него на развилке взяли вправо и дальше ехали в Амасью по довольно широким речным долинам. Перед городом начали попадаться знаменитые амасийские яблоки, для которых в Турции слишком жарко, а здешний мягкий климат в самый раз.

Амасья (Amasya) оказалась первым из виденных нами турецких городов, обладающим неким архитектурным единством и своеобразием общего облика. Городской пейзаж определяет протекающий через Амасью Ешильырмак (Yeşilırmak), что по-турецки означает «зеленая река». При свете дня его воды ничем не выдают такого названия.

Поэтому ночью им помогают оправдать свое имя :-)

Вдоль реки тянется набережная с променадом, на противоположном берегу над водным потоком  нависают фахверковые домики.

На центральной площади стоит памятник Мустафе Кемалю Ататюрку, основателю современной Турции.

Прогулку по Амасьи начали с обеда, благо время было соответствующее. К этому времени наш лексикон обогатился очередным извлеченным из разговорника словом işkembe, которое означает суп из потрохов. И когда мы обнаружили его на вывеске у входа в едальню, то ни секунды не колебались.

Ишкембе оказался супом из рубца, немного напоминающим польско-белорусские фляки, только заправка здесь иная.

К нему добавили кюфту, салат и айран и получили отличный обед за 30 лир (15 евро) на двоих.

С поиском отеля возникли неожиданные трудности. Куда бы мы ни заходили, с нас запрашивали по 120-150 лир (60-75 евро) за номер, а на просьбу посоветовать что-нибудь за 50-60 только недоуменно таращили глаза. А ведь даже в туристической Каппадокии за эти деньги было множество вариантов. Представительница туристического офиса по-английски знала только словосочетание «сити мэп», и я с трудом втолковал ей, что мы ищем. Она то ли поняла, то поспешила от нас отделаться, но замахала руками на другую сторону реки. Здесь мы стали высматривать отельные вывески и наконец остановились на заведении Konfor Palas. Нам досталась  крошечная комнатка с туалетом, горячей водой и интернетом за 50 лир (25 евро) без завтрака.

Главные достопримечательности Амасьи напоминают о двух ярких периодах ее истории. В далеком прошлом, еще до начала нашей эры, она была столицей Понтийского царства. С тех пор сохранились царские гробницы в прибрежной скале и крепость на ее вершине.

В XV веке Амасья служила своеобразным учебно-тренировочным центром для наследников османских султанов.

Их бюсты выставлены вдоль реки, образуя весьма своеобразную аллею славы.

Также в те времена Амасья стала центром исламской учености, о чем напоминают несколько мечетей и медресе.

Мы обошли прибрежные достопримечательности, но поленились лезть на гору в крепость и гробницы. А когда солнце зашло, то вернулись на красиво подсвеченную набережную и поразвлекались ночной съемкой.

Во время прогулки решили купить турецкого пива, что оказалось не так легко. Турция хоть и светское государство, но к мусульманским традициям относится с уважением, а потому алкоголь не продается в обычных магазинах, даже в супермаркетах (во всяком случае, на патриархальном востоке) – нужно найти специализированную лавку.

Чтобы осведомиться о ее местоположении, мы зашли в первый попавшийся магазинчик и спросили продавца: «Ийи бира?» Он в ответ приосанился, гордо погладил ладонью свою бороду и несколько высокомерно ответил: «Бира йок, хаджи, хаджи» – мол, правоверный я, даже хадж совершил, так что не будет вам, презренные гяуры, никакого пива.

«Хаджи? Ханжи!» – перевели мы для себя его ответ (не вслух, естественно) и отправились искать дальше, в чем вскоре преуспели. После пива день традиционно завершился ужином с традиционным же меню: кузу шиш (баранина на мангале), салат и айран. Цена тоже оказалась вполне традиционной: 23 лиры (12 евро).

Наутро при выезде из города заехали на заправку и решили помыть машину, ибо она была покрыта коркой грязи в несколько разноцветных слоев. Оказалось, что автоматическая мойка бесплатна, но моют только водой, без всякой химии. Для нас в самый раз.

С трассы свернули в Чорум (Çorum) позавтракать. И не просто позавтракать, но и найти кофе, по которому уже успели соскучиться. Вопреки стереотипным туристским представлениям в Турции кофе далеко не так распространен, как чай. Знаменитый «турецкий кофе» скорее характерен для Стамбула, но не для глубинки на востоке страны. Там мы вовсе не видели привычного утреннего напитка, и только на пути назад, при приближении к центру, на завтраках и в меню стал попадаться растворимый Nescafe Classic – словно в насмешку. 

В поисках желаемого обошли весь центр Чорума, и нам долго не везло: опять либо чай, либо Nescafe. Наконец удача улыбнулась! Взяли булочку с маслинами, слоеные пирожки с домашним сыром (peynirli börek) и таки кофе :-) Вышло 7 лир (4 евро).

За прилавком стояла молодая девушка, кажется, впервые за все время нашей поездки, если не считать кассирш в супермаркетах. Все-таки разница между Востоком и Центром во многом ощутима.

Содержательная часть последнего дня путешествия включала в себя осмотр археологических раскопок городов бронзового века. Первым на нашем пути был Аладжахойук (Alacahöyük), чье название и по-турецки и по-русски мы встречали чуть ли не в десятке различных вариантов написания. Здесь был раскопан город хаттов, которых позднее покорили хетты :-) От первых археологам достались 13 царских могил с многочисленными украшениями. Эти находки, естественно, перекочевали в музеи. От вторых сохранились ворота со сфинксами, которые было решено оставить на месте.

Есть еще несколько неплохо сохранившихся барельефов, но мы не разобрались, к какому периоду они относятся.

Все остальное – лишь фундаменты строений, зачастую не сохранившиеся, а восстановленные.

В общем, место историческое, но визуально малоинтересное. Единственное заметное впечатление – неуютное ощущение, которое навевают стражи ворот пристальным взглядом своих пустых черных глазниц.

Следующим городищем после Аладжахойука стал Хаттусы (Hattuşaş), бывшая столица хеттского царства. Древность невообразимая, сравнимая с самыми ранними библейскими событиями. Ее расцвет пришелся на XVIII век до н.э., а упадок естественным образом совпал с падением хеттского государства в XII веке до н.э.

Сейчас это большая территория на возвышенности, которую можно объехать на машине.

Визуально интересного опять немного: массивные стены с туннелем, лувийские письмена, высеченные на одном из огромных камней, и львиные ворота.

Мы долго бродили среди руин и снова, как и в Ани, вспоминали Державина с его рекой времен. Стояло себе царство, процветало многие века, кипела жизнь, подданные разговаривали на своем языке... И всё сметено ветром истории. Ни языка, ни народа, ни царей, ни городов. Только груды камней и несколько строк иероглифов. Вот и все следы.

Хаттусы оказался единственным местом на всем нашем маршруте, где мы столкнулись с повышенной навязчивостью местных хелперов. Обычно нам либо вовсе ничего не предлагали, либо делали это ненастойчиво, мгновенно испаряясь после первого отказа. Здесь же у входа активно рекламировал себя приставучий гид, на все возражения выдвигавший бесконечные дополнительные аргументы (15 лет работы, все знаю, все покажу). А уже на территории, у каждых ворот стайками вились назойливые продавцы сувениров, от которых тоже приходилось долго и упорно отбиваться.

Последняя ночевка была в Йозгате (Yozgat), где мы нашли отель за 70 лир с завтраком. Поужинали неподалеку в заведении под названием 66kebap. Нам живьем продемонстрировали ассортимент, мы выбрали глиняный кувшин, запечатанный сверху тестом – йозгат тэсте кебап, как мы разобрали со слуха.

Неожиданно подача превратилась в целое действо. Принесли айран, салат, потом кувшин... и предложили Саше разбить его специальной пластмассовой скалкой. Кувшин треснул, содержимое вывалилось на заранее подставленное блюдо, откуда официант разложил его ложкой на две тарелки. Оказалась баранина, тушеная с овощами, я такую дома делаю, только вместо чеснока кладу лук.

Утро 8 мая, дня возвращения, было совсем рутинным. Мы позавтракали, упаковали багаж, доехали до Анкары, закупились сувенирами для себя и подарками для родных и друзей, перебрались в аэропорт, вызволили из Lost and Found вожделенную сумку, без всяких проблем сдали машину и стали ждать регистрации на рейс.

На этом наше путешествие закончилось. Но не отчет :-)

 

в начало отчета

< предыдущая глава

следующая глава >

 

ВСЕ НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ

на одном сайте

 
 

© 2012, Пилот и Штурман 

Рейтинг@Mail.ruDesigned by Пилот. Ну не мастер я, не мастер...